О «заразе» и трудовой миграции, часть 1

Константин МОчар

24 февраля 2020 г. 13:31:46

Как поётся в известной песне Лолиты и Александра Цекало, которую в своё время мы слышали буквально «из каждого утюга»:

Ты, отказала мне два раза,

— Не хочу, — сказала ты.

Вот такая вот зараза

Девушка моей мечты…

Конечно, «девушка мечты» вполне может быть и «мигранточкой» — ах эти чёрные глаза! Но речь сейчас пойдёт о другой заразе, которая инфекционная.

…Нет, давайте сначала так:

Разговаривают два врача:

— У меня один больной, по всем прогнозам, должен был умереть еще десять лет назад, но до сих пор живой.

— Да, бывает. Когда человек действительно хочет жить, то медицина бессильна».

Этот анекдот, помимо песенки, я вспомнил не только потому, что уколы, докторов и «все эти дела» (не говоря уже о стоматологах!), с детства очень не люблю; и именно поэтому стараюсь оттянуть разговор о неприятном. Хотя, если задуматься об «обратной стороне медали», о выздоровлении людей, то вся тема становится светлой и, нередко, очень даже радостной.

Анекдот ещё и в связи с одной из самых базовых потребностей — и каждого вменяемого человека, и государства в целом. Это безопасность, одной из составляющих которой является медицинская безопасность, или здравоохранение. Потому что люди, в массе своей, хотят жить – при этом и с соответствующим качеством жизни, и максимально долго.

Сегодня разговор пойдёт об одной из составляющих здравоохранения — инфекционной безопасности; тем более что данная тема очень актуальна — СМИ сейчас усиленно пугают нас китайским коронавирусом.

Правда, относительно коронавируса уже пошёл и «откат». Появились данные, что болезнь не из самых заразных, что от гриппа люди болеют и умирают в существенно большем количестве.

И, во-вторых, как напомнил другой Александр, врач Мясников, на «обуздание эпидемии» вируса SARS-Co («атипичной пневмонии») вначале нулевых годов человечество потратило около 100 миллиардов долларов. То есть от той, прошлой, качественно созданной информационной паники, крупные фармацевтические компании получили немалую выгоду. Причём вакцину даже не разработали — «само прошло».

Значит, мы и сейчас довольно обоснованно можем подозревать, что, помимо объективно наличествующего нового заболевания, тоже происходит ещё и искусственное нагнетание паники.

Однако есть и другое — в обществе давно и даже постоянно циркулируют слухи о «заразе» из-за рубежа. Что к нам приезжают трудовые мигранты из бывших республик СССР, у которых, вследствие слабой экономики, не наблюдается почти «никакого» здравоохранения и, соответственно, наличествует куча болезней.

И эти «болячки», будто бы, они и переносят нам — особенно те люди, которые живут здесь нелегально.

Относительно нелегального проживания чуть дальше будет поставлен отдельный, довольно убедительный акцент, а вот насчёт остального…

О каких болезнях идёт речь? Известно, что среди а) самых заразных болезней и среди б) самых опасных, лидируют лихорадка Эбола и холера. Но, наверное, именно нам наибольшее внимание стоит обратить на более распространённые в наших краях туберкулёз и ВИЧ – они в данных списках тоже довольно убедительно пересекаются.

В октябре 2016 г. появилась статья «Туберкулёз: старый вызов в новом контексте. Кто вылечит трудового мигранта?», и тогда она наделала немало «шороху».

Ниже основные смысловые «островки» этой большой статьи, «вырезанные» мной не самыми грубыми ножницами – по минимуму и только для того, чтобы бегло понять основную проблематику темы.

Во-первых, прямо сказано — пока что «в России отсутствуют нормативно-правовые документы, регулирующие мероприятия по предупреждению и лечению туберкулеза среди иностранных граждан, а механизмы медицинского страхования иностранцев нуждаются в серьезном совершенствовании».

Заявлено и о немалом риске: «Ежегодно в Россию приезжает порядка 13 млн иностранцев (а по данным за 2019 г., около 17 млн – КМ), 10 млн из которых – граждане стран СНГ, в основном трудовые мигранты. Это Украина, Молдова, Центральная Азия, Закавказье, которые относятся к категории стран и регионов с высоким бременем туберкулеза.

Так, по данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в 2013 году показатель заболеваемости туберкулезом составил в Узбекистане – 80, Таджикистане – 100, Кыргызстане – 141, Молдове – 159 и на Украине – 96 человек на 100 тысяч населения».

Да, и нам особо нечем хвастаться – «Россия также относится к странам с высокой туберкулезной нагрузкой, но средний показатель заболеваемости ниже. Это 63 больных на 100 тысяч, что в 2,6 раза меньше, чем среди иностранных граждан. При этом рост новых случаев туберкулеза обеспечил наплыв граждан Украины».

Правда, «выявление ВИЧ-инфекции среди россиян составило 315 случаев на 100 тысяч исследований на антитела к вирусу, что почти втрое превышает число новых случаев среди иностранцев».

А ведь ВИЧ, как известно, вследствие резкого понижения иммунитета заболевшего и наличия латентной инфекции туберкулёза до трети населения, в 20-30 раз увеличивает риск данной болезни.

«В такой ситуации политический популизм, связанный с взаимными упреками в том, кто, куда и какие болезни завозит, абсолютно неуместен – россияне и иностранцы в одинаковой степени подвержены риску заражения».

Сказано в статье и о немалых достижениях, о том, что уже сделано для того, чтобы уменьшить риск заражения россиян и помочь больным мигрантам. Но остался и целый ряд проблем.

Так, «статистика о туберкулезе среди мигрантов не является достоверной. Исследования и данные Роспотребнадзора показывают, что освидетельствование на наличие туберкулеза и ВИЧ проходят лишь около 10-12 процентов иностранных граждан».

«Особое внимание нужно обратить на прибывающих из Донецкой и Луганской областей Украины – они на первом месте по заболеваемости ВИЧ и туберкулезом среди всех мигрантов».

«Нужно также говорить об отстроченной болезни, когда, при въезде в Россию и получении патента, туберкулез у мигранта не выявляется, но через какое-то время данный процесс начинает развиваться».

Наблюдается «низкий уровень информированности иностранных работников о туберкулезе и ВИЧ. Около четверти опрошенных ничего не знают о туберкулезе. Флюорографию в год проведения опроса делали всего 22 процента респондентов, около 10 процентов никогда её не делали. У 10 процентов на родине есть родственники или знакомые, болеющие туберкулезом.

Среди тех, кто обладает хоть какими-то знаниями о туберкулезе, более четверти полагают, что это заболевание неизлечимо. Большинство работающих в России мигрантов не обращаются за медицинской помощью, стараются «перетерпеть» болезнь, оставляя поход к врачу на потом – после возвращения домой. Тем более, почти никто не ходит в поликлинику в профилактических целях» (ред.)

«Зачастую мигранты живут по шесть и более человек в одной комнате — скученность проживания увеличивает риск распространения туберкулеза. Серьезным минусом для трудового мигранта является де-факто отсутствие социальных гарантий на случай нетрудоспособности со стороны работодателя, хотя законом такие гарантии официально работающим иностранцам предусмотрены».

Но «отсутствие денег на лечение и боязнь потерять работу – это отнюдь не все причины «непрохождения» медосмотра, а в случае выявления туберкулеза – необращения в медучреждения. Самый большой страх для мигранта – неизбежная депортация и запрет на въезд в Россию при нахождении у него туберкулеза.

«В соответствии с приказами Минздрава России и Роспотребнадзора, выявление у иностранца таких заболеваний, как туберкулез, ВИЧ, лепра и сифилис, являются основанием для отказа в выдаче или аннулировании патента, вплоть до депортации.

Кстати Россия – единственная в СНГ страна, где действует механизм депортации по медицинским основаниям. Во многих странах такой механизм считается дискриминационным. Более того, он не способствует выявлению больных туберкулезом, а только ведет к росту количества новых случаев заражения, считают врачи».

На практике – «если в миграционном центре у мигранта выявили затемнение в легких, то процедуру оформления патента приостанавливают, и направляют на обследование в противотуберкулезный центр. И — из 1000 человек до обследования доходят не более 300» (ред.). Человек ведь деньги зарабатывать приехал, семью кормить, ему депортация не нужна.

Причем, если больного уже обнаружили, то соответствующие документы о нём направляются в Роспотребнадзор – «в Москву, изо всей страны, от Камчатки до Калининграда. И от 2 до 6 месяцев идет обработка данных, для решения о выдворении человека». При этом «около четверти документов медучреждениями составляются неправильно и возвращаются обратно – значит, еще несколько месяцев. А все это время больной человек ходит, контактирует с другими людьми, его никто не изолирует».

И, наконец, приходит бумага по выдворению — раньше в ФМС, теперь в МВД. А поскольку «нет стольких людей, чтобы ходить и искать мигрантов по фиктивным адресам, просто вносят человека в базу данных по запрету на въезд. То есть когда-нибудь он уедет – вот потом уже въехать не сможет. И, конечно, медицинские или эпидемиологические задачи здесь не решаются» (ред.).

Остаётся и проблема, кто оплатит лечение – при том, что «мигрант тратит порядка 15-25 тысяч рублей (в зависимости от региона) на оформление патента, в том числе на покупку полиса добровольного медицинского страхования (ДМС).

Затем он ежемесячно выплачивает налог, который в Москве, к примеру, составляет 4 200 рублей». «Объем этих поступлений НДФЛ в московский бюджет в первом полугодии 2016 года составил 6,8 млрд рублей, что в 2,3 раза выше поступлений налога на прибыль от работающих в Москве нефтяных компаний».

Правда, в 2016 году «Межведомственная комиссия по упорядочению въезда и пребывания иностранцев на территории России впервые включила туберкулез в перечень заболеваний, лечение которых возможно за счет средств ДМС. И это большой плюс. Однако нормативно-правовой базы для получения иностранными гражданами противотуберкулезного лечения нет» (ред.)


Источник