В ногу с Китаем. Зачем Путин хочет стать младшим союзником Си?

2 августа 2019 г. 13:26:47

В условном военном конфликте США и КНР участие России на стороне Китая ранее никогда не учитывалось

Состоявшееся на прошлой неделе первое совместное воздушное патрулирование самолетов дальней авиации России и Китая над Японским и Восточно-Китайским морями – событие с далеко идущими последствиями для российской внешней политики. Накануне было опубликовано распоряжение правительства РФ о проведении переговоров между министерствами обороны РФ и КНР о заключении соглашения в области военного сотрудничества, где могут появиться новые области взаимодействия в стратегической сфере (ПРО, системы раннего предупреждения о ракетном нападении, противоспутниковое оружие). С учетом этого речь может идти о прохождении рубежа, за которым происходит утрата свободы геополитического маневра и начинается подчинение интересов России тактическим и стратегическим целям внешней и военной политики Китая.

Ядерные учения с Китаем

Согласно сообщению официального органа Минобороны РФ газеты «Красная звезда», во вторник 23 июля «авиагруппа в составе двух стратегических бомбардировщиков Ту-95МС ВКС России и двух стратегических бомбардировщиков “Хун-6К” ВВС НОАК осуществила воздушное патрулирование по заранее спланированному маршруту над акваториями Японского и Восточно-Китайского морей. Действия стратегических бомбардировщиков обеспечивали самолеты истребительной авиации и дальнего радиолокационного обнаружения, наведения и управления А-50 и “Конг-Джинг-2000”». В Минобороны отметили: «Совместное патрулирование осуществлено с целью углубления и развития российско-китайских отношений… а также укрепления глобальной стратегической стабильности… Мероприятие проведено в рамках реализации положений плана военного сотрудничества на 2019 год и не направлено против третьих стран».

Проблема здесь не в том, что в ходе патрулирования произошел международный инцидент (с боевой стрельбой), связанный с нарушением российским самолетом дальнего радиолокационного обнаружения и управления А-50 воздушного пространства Южной Кореи в районе спорных (с Японией) островов Леонкур (возможно, нарушение носило чисто технический характер, российские и китайские самолеты вошли в южнокорейскую зону опознавания ПВО, но границы этой зоны не признаются Москвой и Пекином). Проблема в том, что впервые часть авиационной компоненты российских стратегических ядерных сил (СЯС) была задействована в интересах Китая и в ущерб внешнеполитическим интересам самой России в отношениях с Южной Кореей и Японией. Одно дело – совместные учения (регулярно проводятся с 2005 года) с участием обычных вооружений сухопутных частей и кораблей ВМС, как, например, участие китайской бригады (3800 человек) в стратегических учениях «Восток-2018» в прошлом году (пусть и с негативным шлейфом для отношений с Токио – в те дни во Владивостоке на экономическом форуме находился японский премьер Синдзо Абэ), совсем другое дело – совместные тренировки российских и китайских самолетов – носителей ядерного оружия.

Это сигнал совершенно иного ⁠качества о готовности Москвы к стратегическому сближению с Китаем в самой чувствительной области ⁠– ядерном сдерживании, где, по идее, ⁠должен действовать примат национального суверенитета. Очевидно, что это решение ⁠верховного главнокомандующего, хотя сам «трехлетний ⁠план действий или ⁠дорожная карта» российско-китайского военного сотрудничества на 2017–2020 годы, как утверждают хорошо осведомленные эксперты, был инициативой министра обороны РФ Сергея Шойгу.

В итоге мы имеем послание как государствам региона, так и прежде всего «главному противнику» в лице США: Москва настолько высоко ценит и приоритизирует нечто, все больше напоминающее военный союз с Китаем, что готова мириться с ущербом для своих интересов в регионе и в отношениях с ключевыми странами Восточной Азии – Южной Кореей и Японией. Последние выстраивали свою «особую политику» в отношении РФ – например, дистанцируясь от жестких мер и антироссийских санкций Запада, – в расчете на то, что в военно-стратегической области Россия останется независимым от КНР игроком, с которым возможно взаимодействовать для ограничения военных амбиций Пекина в Восточной Азии. Именно на этом – «не дать Китаю полностью привлечь на свою сторону Россию» – строилась «новая российская политика» Синдзо Абэ, важнейшей частью которой было скорейшее урегулирование исторического территориального спора вокруг южной части Курильских островов. Эта политика Абэ полностью провалилась, как из-за того, что Москва надменно отказалась рассматривать Японию в качестве «независимого игрока» и видела в Токио не более чем «проводника воли» своего американского союзника (Россия ставила условием передачи малых островов в соответствии с Декларацией 1956 года разрыв или выхолащивание сути американо-японского Договора безопасности), так и из-за нежелания Москвы демонстрировать и последовательно укреплять стратегическую дистанцию от Китая в военных вопросах. Неудивительно, что в Токио звучат призывы пересмотреть курс на сближение c Россией.

Стратегия китайская, не российская

«Совместное патрулирование» дальних бомбардировщиков – носителей ядерного оружия сводит дистанцию между Москвой и Пекином в военной области до минимальных значений. Само содержание учебно-тренировочного полета над Японским и Восточно-Китайским морями и произведенные действия, похоже, в большей мере отвечают интересам обороны Китая, нежели РФ. Разумеется, для российских экипажей стратегических бомбардировщиков Ту-95МС любой длительный полет с дозаправками в воздухе – полезная тренировка, налет часов и, возможно, даже отработка удара крылатыми ракетами по американской базе на острове Гуам. Но в реальной кризисной ситуации эти самолеты никогда не будут летать над Японским морем и целиться в Гуам – они могут выполнять задачи ядерного сдерживания и применения крылатых ракет в обычном оснащении только из воздушного пространства РФ под защитой российских систем ПВО (и на Дальнем Востоке они могут поразить только территорию Аляски, части Канады, Японии и Китая). Для российских стратегов «полет на Гуам» не имеет никакого смысла (если надо будет «утопить» этот непотопляемый авианосец США, по нему ударят баллистическими ракетами). Как не имеет большого смысла и вскрытие системы ПВО Южной Кореи, чем, видимо, и занималсяроссийский А-50 над спорными островами. А вот для Китая это важнейшие боевые задачи, и их отработка под прикрытием учений с РФ – весьма кстати.

Россия этими учениями обозначила вероятность своего участия в мерах усиления китайской стратегии ограничения маневра США на Тихоокеанском театре военных действий, которая предусматривает нанесение авиацией НОАК массированных неядерных ракетных ударов по американским объектам инфраструктуры и боевым кораблям в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях. Участие российских дальних бомбардировщиков в таком сценарии резко повышает для США издержки и уровень неопределенности в условном военном конфликте с КНР, в сценариях которого Россия на стороне КНР ранее никогда не учитывалась. Совместное использование Россией и КНР самолетов дальнего радиолокационного обнаружения и управления (вероятно, с обменом получаемой информации в реальном времени), а в перспективе и формирование совместного флота самолетов – заправщиков дальней авиации резко повышает боевой потенциал китайских ВВС (но не российских ВКС) в возможном конфликте с США и поставит Вашингтон перед необходимостью ответного наращивания сил и средств.

С одной стороны, такое российско-китайское взаимодействие усиливает сдерживание военной активности США, но одновременно и повышает мотивацию Пекина решить, например, «тайваньский вопрос» военным путем в надежде, что «возможность российской силовой поддержки» удержит США от вступления в конфликт. Нужны ли России такие игры – большой вопрос. Вообще-то совсем не нужны, но выбора может уже и не остаться, если продолжать сближение такими темпами. Если дело дойдет до взаимодействия в области стратегической ПРО и систем раннего предупреждения о ракетном нападении, то российское участие в военном конфликте между США и Китаем может оказаться «автоматизированным».

Вперед, к новой биполярности

Антиамериканский характер российско-китайского сотрудничества в этих чувствительных областях более чем очевиден (при всех мантрах про ненаправленность против третьих стран). То, что аудитория совместного патрулирования дальних бомбардировщиков РФ и КНР находилась в Вашингтоне, подтвердил «Коммерсанту» некий военно-дипломатический источник: «Они (США – их союзники в регионе. – “Ъ”) думали, что смогут беспрепятственно наращивать свой боевой потенциал вблизи российских границ. Это был своего рода ответ на эти действия».

Проблема в том, что российско-китайское военное сближение почти гарантирует ответное компенсаторное наращивание потенциалов США и их союзников, прежде всего Японии. В условиях вероятного коллапса российско-американского Договора о ракетах средней и меньшей дальности (2 августа истекает 6-месячный срок, после которого США официально выйдут из ДРСМД) можно ожидать развертывания американских неядерных баллистических и крылатых ракет средней дальности на территории Японии (Окинава), а в перспективе и гиперзвуковых ракет. Что не укрепит безопасность России.

Возможно, Москва считает, что таким образом она удачно «разыгрывает китайскую карту», чтобы привлечь внимание США и вынудить Вашингтон пойти на уступки там, где это важно для РФ (прежде всего в Восточной Европе). В США есть эксперты, считающие, что для предотвращения военного альянса России и Китая необходимо «примириться с Москвой» уступками по европейской безопасности. Есть опасения и в Европе, что за спиной европейцев США начнут «умиротворять Россию», чтобы сорвать ее entente cordialle c Пекином. Но такие «размены» маловероятны, и ставка на геополитический шантаж не сработает. Противостояние США с КНР не глобальное, а региональное, Трамп – не Никсон, а Болтон – не Киссинджер.

Есть также вероятность, что избыточное военное сближение с Китаем не только не приближает нас к заветной цели «многополярного мира», где Россия – самостоятельный полюс, но ускоряет движение в другом направлении – к новой биполярности,формированию двух групп государств вокруг США и Китая, где роль России как «придатка Китая» будет жестко зафиксирована. Разумеется, не в таком карикатурном виде, как это изобразил на своей обложке журнал The Economist, но идея в целом понятна. Можно, конечно, говорить, что США своей конфронтационной политикой не оставили России и Китаю выбора и в этих условиях их военное сотрудничество на антиамериканской основе неизбежно. Но это аргумент, отрицающий свободу воли и ответственности самой России, у которой был и пока все еще есть иной выбор политики. И выбор с такими судьбоносными последствиями для страны не может быть кулуарным решением министра обороны или даже Совета безопасности. Это сюжет для конкурентного демократического процесса с фиксацией результата на свободных выборах.

Владимир Фролов

Эксперт по международным отношениям


Источник